Залог величия России

14.02.2016 - 00:07
Неонилла Пасичник

Беседа с князем Александром Александровичем Трубецким

– Александр Александрович, вы исследуете тот период истории, когда во главе Юга России стоял генерал Врангель. Что из этого опыта вы бы перенесли в современность?

– Как сын офицера Императорской гвардии и затем Добровольческой армии на Юге России начну с того, что я слышал в молодости от моего отца и его однополчан и о чем я выступил с докладом на конференции в Крыму. Они всегда говорили, что, покидая Крым в конце 1920 года, прощались с землей Русской.

20 мая 1920 года в Севастополе правитель Юга России и главнокомандующий Русской армией генерал Петр Николаевич Врангель подписал документ, в котором говорилось о том, что Русская армия идет освобождать от большевистской нечисти родную землю: «Я призываю на помощь мне русский народ. Мною подписан закон о волостном земстве и восстанавливаются земские учреждения в занимаемых армией

областях. Земля казенная и частновладельческая сельскохозяйственного пользования, распоряжением самих волостных земств будет передаваться обрабатывающим ее хозяевам. Призываю к защите родины и мирному труду русских людей и обещаю прощение заблудшим, которые вернутся к нам».

Князь Александр Александрович Трубецкой

Этот закон П.Н. Врангеля принят правительством как закон о земле на территории Крымского полуострова и северной Таврии. На основе этого закона под руководством реформатора и экономиста А. Кривошеина началась аграрная реформа. Фактически, закон о земле признавал принадлежность земли крестьянам, предусматривая ее выкуп в течение 25 лет. Закон о волостных земствах включал и реформу местного самоуправления. Предусмотрен был также закон по областной автономии казачьих земель для того, чтобы привлечь на свою сторону казачество.

В своих военных и политических действиях Правительство Врангеля стремилось находить сотрудничество со всеми, не повторяя ошибку генерала Деникина, который видел во врагах большевизма лишь господство над ними. Лозунг Врангеля был: «С кем угодно, но за Россию». Причем сам он был монархист.

– Как выстраивалась внешняя политика России при бароне Врангеле?

– Правительство Врангеля пыталось развивать внешнюю политику в признании еще царских обязательств перед другими странами. Их не раз излагал советник по внешним делам П. Струве, который ездил в Лондон, а его помощник князь Г.Н. Трубецкой — в Париж. Правительство настаивало также на том, что воссоздание России обязательно проходит через добровольный союз. Это означало, что рассматриваются будущие взаимоотношения различных частей России, политическая организация их территорий в федеративном конституционном союзе, разработанном на основе свободного волеизъявления населения на наиболее демократических основах.

Декрет от 18-го июня предусматривал, что третья часть доходов от сельского хозяйства должна сдаваться правительству, которое таким образом решает и часть налогового сбора, и возмещение убытков бывшим владельцам земли. На это опиралась политика министра финансов Бернацкого. В его программу входило также создание внешнеторговых корпораций, которые должны были работать с участием финансовых и промышленных партнеров Франции и Англии. Такая система должна была обеспечить контроль над обменом товаров (импорт и экспорт), создавать почву для выпуска векселей, гарантирующих внешнеторговые операции и, тем самым, позволить зарубежные займы на солидной основе.

Правительство работало над созданием нового рубля, который должен благодаря гарантиям стать выше всех остальных денег, которые на рынке не внушали доверия (керенки, думки, украинские гривны, советские и т.д.). Был создан проект косвенного налога (на сахар, чай, соль…). Иными словами, предлагаемая солидная экономика должна была привести к обмену всех старых валют на новую – тем более, что девальвация этой старой валюты шла быстрым темпом.

– На длительный ли период была рассчитана экономика Правительства России, сохранившей государственность на крохотном пространстве Крыма?

– Правительство Врангеля просуществовало недолго. Конец гражданской войны с победой красных был концом и этого мудрого, но эфемерного правительства. Сам Врангель не исключал такого поворота событий — с самого начала, когда он стал верховным правителем. Одновременно с некоторыми существенными военными успехами и работой правительства он готовил четкую организацию исхода своей армии на тот случай, если его усилия не будут увенчаны успехом.

Правительство считало приоритетным ввоз в Крым нефтепродуктов и угля одновременно с боеприпасами, от чего зависела боеспособность флота или его готовность к эвакуации. Происходило это с определенными трудностями, так как в военных условиях поставщики опасались, что товары могут быть реквизированы белыми или перехвачены красными.

Хотелось бы провести некоторую параллель с ситуацией, которую мы переживаем сегодня. Но есть и существенная разница. Крым имеет сегодня настоящего союзника — Россию, в федерацию которой Крым вступил. Это не псевдосоюзники Врангеля, такие как Англия и Франция, которые в основном работали на благо своих интересов. Есть внешний противник. Тогда были красные и некоторые украинские силы. Теперь — внешние силы, которым, как оказалось, нечего делать ни в Крыму, ни на Украине, ни в самой России.

– Несмотря на трудности, связанные с посещением Крыма, вы все-таки уже дважды участвуете в проводимых там конференциях.

– Мне из Парижа проще попасть в Крым. Своим участием в конференциях в Крыму я хотел предложить героическому русскому Крыму вспомнить часто забываемую страницу своей истории, вспомнить, что здесь хоть и недолго существовало настоящее правительство в 1920 году. Это правительство в самых тяжелых условиях войны работало на будущее, вводило земельные, финансовые, общественные реформы, а также проводило мудрую внешнюю политику. Правительство на Юге России было официально признано Францией. Сознавая реальную ситуацию Врангель и его помощники надеялись, что созданное правительство может стать прообразом для восстановления порядка для всей тогда неуправляемой России.

– Каково ваше отношение к идее создания памятника Примирения в Крыму?

– Что касается памятника Примирения — я категорически против, как я уже неоднократно говорил князю Никите Дмитриевичу Лобанову-Ростовскому. Никакого примирения не может быть, пока не будет покаяния с официальным осуждением большевизма и всего того, что принес этот страшный деструктивный культ. А это было неучастие России в победе после Первой Мировой войны из-за предательства в Брест-Литовске. Это развал экономики страны, которую западные эксперты прогнозировали как самую мощную страну в мире с точки зрения экономики в 20-х годах.

Это варварское убийство царской семьи, что стало началом неслыханного террора, который в разных степенях продолжался до перестройки. Это лагери ГУЛага, которые можно сравнить только с гитлеровскими концлагерями. Это Голодомор, унесший в начале жизни лучших людей Отечества, которых не удалось истребить приказом главарей большевиков, а позднее и миллионы жизней крестьян. Это исход русской эмиграции, породивший большое количество бесправных в Европе беженцев — людей, столь нужных для самого Отечества.

Это богоборчество, приведшее к попытке уничтожения всех религий и особенно Православия, которое наши родители бережно сохранили в изгнании.

Вспомните, что Ленин говорил: «Мне на Россию наплевать, меня интересует мировая революция». Эту цитату напомнил В.В. Путин несколько лет назад на встрече дискуссионного клуба «Валдай». 

До 1917 года Москву называли храмом России, а Кремль — алтарем этого храма. Сейчас рядом с алтарем России находится некая монументальная гробница-музей, скорее бункер-музей — странный для нового поколения мемориал: мрачное ступенчатое сооружение, внутри коего в гробу вот уже почти столетие находится мумия кровавого вождя политических авантюристов Ленина. С нравственной и религиозной точек зрения — это не просто жутко, но кощунственно. Об этом я говорил в своем выступлении на церемонии получения Российской Нобелевской премии в этом году в Санкт-Петербурге.

– Все-таки, возможно ли примирение в обозримом будущем — и не только внутри старой России?

– Повторяю: никакого пока примирения, зато можно говорить о перемирии, которое позволяет единогласно смотреть на Россию, на ее будущее, бороться против ее многих атлантических врагов. В противовес господствующему атлантизму должно возникнуть понятие «континентализм». Страны Европейского союза и Россия находятся на одном континенте, у них общая культура, история и значит — общее будущее. Надо постепенно внедрять в сознание западных европейцев мысль о том, что Россия — не только часть Европы, но и ближайший географический и экономический партнер. А в этой связи памятник только одному примирению не имеет смысла. Совсем недавно правительство России все же приняло решение установить памятник Примирения в Крыму. Решения не отменить. На основе моей аргументации хотелось бы в этом случае предложить назвать памятник иначе: памятник Покаяния. Пусть тогда этот памятник поможет каждому россиянину задуматься и, может быть, возбудит это чувство покаяния.

Я также узнал, что в Москве будет установлен памятник жертвам репрессий. Это замечательная инициатива, которая тоже ведет к покаянию.

– Вы были одним из инициаторов создания памятника героям Первой Мировой войны в Москве. Какие символы Памяти являются сейчас особенно значимыми?

– Обращаю ваше внимание на то, что в Крыму рассматривается проект по восстановлению памятника Екатерине ІІ в Симферополе, который был разрушен в советское время.

Все территории от Днестра до Кубани, включая Крымский полуостров, Азовское море и северную Таврию, Россия получила после многих войн и особенно двух войн с Турцией. Первый мир был подписан в городе Кючук-Кайнарджи в 1774 году Потемкиным, второй — в Яссах, уже после его смерти в 1791-м. Крым присоединили к России под именем Тавриды в 1783 году. Тогда же было установлено наместничество и первым наместником назначили князя Потемкина-Таврического.

Все самые большие города этого региона основаны в эпоху Екатерины ІІ. Одесса «родилась» 27 мая 1795 года, когда адмирал Хосе де Рибас — испанец, состоявший на русской службе, — заложил первый камень около татаро-турецкого села Хаджибей. Севастополь появился при Екатерине ІІ в 1783 году на месте татарской деревушки Ахтиар, около развалин античного города Херсонес, являвшегося базой Черноморского Флота. После этого Андреевский флаг всегда развевался над черноморской флотилией, а население было в основном русскоязычное, как и теперь.

Поднят также вопрос создания памятника барону Врангелю в Севастополе, который, как мы уже сказали, за короткое время, с марта по ноябрь 1920 года, и в условиях гражданской войны очень многое сделал для Крыма.

– Вы ежегодно принимаете участие в ассамблеях Русского мира. Чему служат эти международные Собрания и, в частности, недавно состоявшаяся в Суздале, уже 9-я Ассамблея?

– Наше участие в ассамблеях свидетельствует о том, что, где бы мы ни жили, мы являемся носителями высокого понятия русской идеи, о которой Иван Ильин говорил следующее: «России не нужны партийные трафареты, ей не нужно слепое западничество, ее не спасет славянофильское самодовольствие. России нужны свободные умы, зоркие люди и религиозно укорененные творческие идеи». Разве такая фраза не характеризует весь смысл обсуждения ценностей русского мира на нашей ассамблее? Русская идея — это не то предвзятое понятие слова «национализм», которое испортил Запад.

Иван Ильин огласил твердое убеждение, что русский мир, русский национализм или патриотизм основаны на сочетании зоркого ума и природной русскому народу духовности и религиозности, даже у тех, кто далек от практики вероисповедания.

В некоторой степени, Ильин отклоняется от идеи Тютчева о том, что «в Россию можно только верить», не пытаясь понять ее. Ильин ставит вперед русский разум, который способен ощутить ту духовную красоту, ту самую, которая открывает нам, как писал Пушкин, «залог величия».

Если мы согласимся с таким пониманием русской идеи, русского мира, то станет ясно, что в трудные времена, которые переживает сейчас Россия, сплочение русского мира является необходимостью для достижения того величия, необходимого для спасения России и, я бы сказал, даже всего мира. К сожалению, не все это понимают. Часто приходится читать антирусские статьи или антирусские блоги некоторых наших

соотечественников за рубежом и россиян, живущих в Российской Федерации. Такие «россияне» (хотелось бы назвать их другими словами) существуют во всем мире. Часто такие люди пишут или говорят о России полную белиберду, у них о России уже очень отдаленное представление. Можно даже задать себе вопрос, когда они посещали Россию или вообще посещали ли ее? Или в какой России они живут?

– С трибуны Ассамблеи вы имеете возможность обратиться ко всем россиянам — и живущим в России, и разбросанными по всему миру. Каково было ваше послание в этот раз?

– Когда мы смотрим на геополитическое развитие того, что происходит на земле, мы не можем не видеть, что Россия, как никогда ранее, в состоянии напомнить строящемуся мультиполярному миру о традиционных ценностях нашей цивилизации. В то же время западные страны проникнуты сектантскими идеологиями, в которых преобладает анархический эгалитаризм, близкий понятию мира Фрейда, который все сводит к половому инстинкту человечества.

Например, ни одна страна, кроме России, не понимает ценность близкого сотрудничества между государством и Церковью. Под словом «церковь» я обобщаю все конфессии, но использую слово «церковь» как самое близкое слово для меня, православного христианина. Никакая страна, кроме России, не понимает, что сотрудничество государства с религиозными конфессиями способствует и правильному светскому характеру нашей цивилизации, нашего мира. Это и есть та русская идея, то русское понятие национализма, Русского мира, о котором так ярко писал Иван Ильин.

Но Русскому миру нужно готовиться к правильному созерцанию и толкованию наступающего первого столетия революции. Напомним, что слово «революция» происходит от латинского корня ‘revolvere’, который означает «ход назад». Ведь революция 1917 года привела Россию к богоборческой системе, которая совершенно отклонилась от духовного наследия и духовной культуры русского мира, о которых писал Ильин. Это наследие укоренялось в миросозерцании и душе русского народа. 

Готов ли русский мир XXI века к правильному переосмыслению того, что произошло почти 100 лет назад? Это зависит от всех нас. Мы должны подойти к столетию революции с чувством покаяния.

– Каково ваше мнение о десятилетиями планирующихся в Петербурге похоронах «екатеринбургских останков»?

– Очень много пишут об останках. Кто за, кто против! У меня позиция очень простая, тем более что я недостаточно осведомлен о текущей экспертизе. Если РПЦ решит признать останки — это будет означать, что она будет служить чин обретения мощей и тогда произойдет не перезахоронение, а обретение. В этом случае наш христианский долг — признать решение Церкви и радоваться вместе с ней о том, что можно поклоняться святым мощам.

Если же Церковь не сочтет готовность признать останки как мощи из-за недостаточной экспертизы или по другому любому поводу, то наш христианский долг требует принять решение Церкви как мудрое решение и не заниматься никакой полемикой.

– Вотчина Гедиминовичей — князей Трубецких — на Брянских землях в Трубчевске когда-то была Слобожанщиной, как и Курские земли?

– Род происходит от литовского князя Гедимина, у нас на гербе —  гедиминовский всадник и орел польский, потому что тогда Литва охватывала часть Польши. В общем, Большая Литва когда-то доходила где-то до Чернигова. И Чернобыль был бы в Литве, если представить себе те времена.

Впоследствии Трубецкие получили фамилию от города Трубчевск (Брянская земля). Моя бабушка Трубецкая была рожденнаякняжна Щербатова, а Щербатовы — Рюриковичи. Так что тоже недалеко. Есть предание, что сам Гедимин происходит от Рюрика, но легенда это или правда — вот спорный для историков вопрос!

Но то, что до принятия католицизма Литва была православной — это бесспорно. Жаль, что сейчас это призабыли.

– Благодарю за беседу и за очень мудрую, взвешенную позицию которую вы занимаете.

 

Беседу с князем Александром Александровичем Трубецким вела Неонилла Пасичник.

По материалам "Русской мысли" 

Рейтинг@Mail.ru