Куликово поле

17.07.2017 - 05:12
Александр Гончаров

Типичный западный обыватель привычно представляет себе Россию, как страну матрешек, балалаек и медведей, бродящих по улицам заснеженных и обледенелых городов. Тот же человек из Парижа или Люцерна, который более сведущ и образовав, всенепременно вспомнит Кремль и… русскую икону, рожденными в недрах Православия. 

Наша иконопись настолько своеобразна и необычна, настолько преисполнена любви и смысла, что в состоянии воздействовать даже на сугубо светские умы европейцев и американцев. А вершиной русской православной иконописи абсолютно справедливо почитается «Пресвятая Троица» преподобного Андрея Рублева, созданная в начале XV века.

Стоглавый Московский собор в 1551 году (то есть примерно через 120 лет от ухода ко Господу святого иконописца) определил: «У Святой Троицы пишут перекрестье (в нимбах): иные у среднего, а иные у всех трех. А в старинных иконах и в греческих подписывают «Святая Троица», а перекрестья не пишут ни у кого. А некоторые подписывают у среднего «IС ХС Святая Троица». Итак, повелеваем: Писать живописцам иконы с древних образцов, как греческие живописцы писали и как писал Андрей Рублев и прочии, а подписывать «Святая Троица». А от своего замышления ничего не предпринимать». Из этого видно, что в XVI столетии Русская Православная Церковь признала иконы преподобного Андрея образцами для последующих поколений иконописцев. 

 

Преп. Андрей учился у византийских мастеров, вероятно прямыми его наставниками были: замечательный иконописец Феофан Грек, переехавший на Русь из Ромейской империи и русский монах — преподобный Даниил Черный. Но надо отметить, что святой Андрей превзошел своих наставников. Он сумел соединить в своем творчестве, благословенном Богом, традиции Древней Руси, Византии и создать иконы и росписи в храмах, переполненные неугасимой любовью ко Господу и святым Его. Да и как же этому не быть. Преподобный Андрей являлся духовным чадом преподобного Никона Радонежского, ученика нашего великого святого — преподобного Сергия Радонежского! Дух святости, сущей веры и любви, распространенный отцом нашим Сергием по Руси, огнем опалил и душу святого Андрея Рублева. 

Есть запись у преподобного Иосифа Волоцкого, чтившего иконописцев прп. — Даниила Черного и Андрея Рублева и собиравшего сведения о них, говорит, что они являлись не только совершенными иконописцами, но и совершенными монахами. Прп. Иосиф четко называет преподобного Андрея «всех превосходящем мудростью великой». 

Кроме того, в нескольких средневековых рукописях утверждается: «Преподобный Андрей Радонежский, иконописец, прозванием Рублев, многия святые иконы написал, все чудотворные, а прежде живяте в послушании у преподобного отца Никона Радонежского. Он повеле при себе образ написати Пресвятыя Троицы, в похвалу отцу своему, святому Сергию чудотворцу…». Имеются сведения, что в качестве местночтимых святых прпп. Андрей Рублев и Даниил Черный стали почитаться не позднее XVI в. 

И еще следует сказать, что иконы святого Андрея Рублева (с помощью символизма, композиции и цвета) выразили и вселенское значение Православие и устремление Святой Руси к идеалам Небесного Града.  

К «Пресвятой Троице» преподобного Андрея вполне приложимы слова прп. Епифания Премудрого (сказанные по другому поводу): «…дабы воззрением на Святую Троицу побеждался страх перед ненавистной рознью мира сего». 

  

Российский теоретик и историк искусства XX в. Тарабукин так пишет о «Троице»: «Ритмическая характеристика дается каждому ангелу, символизирующему одно из лиц Троицы. Ниспадающие по вертикалям складки одежды левого ангела ритмом своих линий рисуют спокойный, женственный, лирический облик этого ангела (Сын). Складки перекинутого через плечо гиматия на фигуре центрального ангела образуют четкий, крепкий рисунок, в котором преобладают формы треугольника, характеризуя эпически-спокойный, мужественный и властный образ (Отец). Наконец, складки на одежде правой фигуры, расположенные по диагоналям и сталкивающиеся в острые стыки линий, подчеркивают мелодией линий порывность и драматизм ангела, символизирующего третье лицо Троицы (Дух)» (Н.М. Тарабукин. Смысл иконы). 

А живущий в Ростове Великом (известном духовном центре Древней Руси) писатель и искусствовед Валерий Николаевич Сергеев сообщает: «Троичность была для Рублева не только законом геометрического построения Вселенной, его диалектики, но и идеальным выражением не замкнутой двойною связью любви, и любви разомкнутой, включающей в себя все мироздание. Три ангела собраны в треугольник, треугольник вписан в восьмигранник — символ вечности, все объединено в круге. Законы земного тяготения не властвуют в этой композиции. Ангелы как бы парят в воздухе, на одеждах их, как бы «дымом писанных», ложатся отблески небесной голубизны. В нежных ликах ангелов ясно ощущается высокая нравственная сила, способность полагать жизнь «за други своя». 

Трое ангелов парят над землей, их обнаженные ступни не опираются на землю, их тончайшие посохи — лишь символы странничества, напоминающие человеку, что он только временно здесь, на земле, и ничего не сможет унести с собой отсюда, кроме своей души и царящей в ней правды.  

Отблеск голубого цвета — это опрокинутое в человеческой природе небо. Жизненная мудрость не отягощает ангелов, а делает их как бы возвышающимися над миром. И этому же вторит и надмирное сияние красок. И оттого, может быть, так радостна грусть рублевских ангелов. На творение это легко смотреть» (Валерий Сергеев. Рублев).

 От Звенигородского чина, созданного преподобным Андреем Рублевым сохранились всего три иконы. Центральное место занимает «Лик Спасителя». 

Когда взираешь на Господа нашего Иисуса Христа, то сразу же на ум приходят слова из песнопения вечерни «Свете Тихий…». Спаситель мира спокоен, умиротворен и светится добротою. Пространство иконы разворачивается на смотрящего. Это пространство «умной молитвы» исихастов. И кажется, что Сама Жизнь взирает на тебя. Глаза Спасителя проникают в душу и утишают страсти. С иконы изливается тот отблеск «прохладного света», который человек нигде не сможет найти на грешной земле, ибо этот свет возможен лишь в Вечности. Здесь неизреченное милосердие Господне по силам своим изобразил наш великий иконописец. 

Вообще, иконы и фрески прп. Андрея Рублева всегда точно передают движение. В его иконописи нет застывших форм. В какой-то степени иконописец заставляет нас обратиться к Альтамире (La cueva de Altamira) — пещере в Испании с полихромной каменной живописью эпохи верхнего палеолита (Солютрейская культура), находящейся около Сантильяна-дель-Мар в Кантабрии, Испания, в 30 км западнее Сантандера. Древний художник там сумел изобразить движение — бег сам по себе, что более не удавалось сделать никому, пока и появился преподобный Андрей Рублев. Видимо каким-то знанием потерянного Рая, где все (в том числе и движение животных) воспринималось без греха, свежо и с умилением, руководствовался древний первобытный художник. К Святому Раю возвращает нас и русский монах. 

 

Среди цикла икон деисусного чина иконостаса Успенского собора во Владимире можно выделить молящуюся Божию Матерь. Богородица сейчас, в настоящий момент обращается ко Господу, ее руки не застыли, но продолжают молитвенную жестикуляцию. Голова наклонена, но вот-вот она поднимется и глаза устремятся от дола к горним обителям. Вся фигура Девы Марии преисполнена любви, грусти и надежды на встречу с Сыном. 

Но реализма в иконописи преподобного Андрея нет. Реализм сосредотачивается на материальном, телесном существе. А иконописец понимает человека, по крайней мере, как личность духовную, а не только обладающую физической самостью. По прп. Андрею Рублеву — человек отражает, пусть и искаженно, Пресвятую Троицу и тоже, некоторым образом, троичен, имея тело, душу и дух. А поэтому иконы инока Андрея гораздо реалистичнее, чем любое реалистическое художественное произведение. Реализм упрощает человека и мир Божий. Преподобный Андрей Рублев передает всю многосложную и многоцветную чистоту Бытия… 

После Смуты конца XVI – нач. XVII века в России случился отрицательный духовный перелом, усугубленный Расколом. Смутное время обострило желание преуспеяния на грешной земле. Люди, перенесшие грабежи, войну всех против всех, голод и эпидемии различных болезней, невольно задумались о более комфортном существовании. Верхушка же российского общества увлеклась западной чувственной культурой и попала под обаяние соблазна господства мирского над церковным, материального над духовным. А по пословице – «рыба то гниет с головы»…  

Реформы Петра Первого перевернули вверх тормашками всю русскую жизнь, быт же дворянский почти оторвался от Православия. Если вспомнить библейскую образность и всем знакомый сюжет из Ветхого Завета, то окажется, что Россия продала первородство за миску чужой чечевичной похлебки с душистым кайенским перцем.  

Секуляризированному XVIII веку преподобный Андрей стал не нужен, а от иконописцев кощунственно решились требовать услады для глаз, а эталоном для подражания объявили живопись Ренессанса, выросшую на почве механически восстановленного античного язычества. Молитва — это прямое общение с Богом. А ведь перед картинами Рафаэля или Караваджо молится нельзя, уж слишком материалистично они передают облики святых, да и в качестве натурщиков использовались люди, далеко не праведного образа жизни. 

В XIX веке Россия вновь открыла для себя Святую Русь и иконопись. Хотя тут же раздались голоса «западников», порицающих тягу к своему достоянию. Вот, что писал, например, один из русских «европейцев»: «Пусть охотники до старины соглашаются с похвалами, приписываемыми каким-то Рублевым, Ильиным, Ивановым, Васильевым и проч., живописцам, жившем гораздо прежде времен царствования Петра: я сим похвалам мало доверию… 

Художества… водворены в России Петром Великим. С сих пор начинается их бытие в нашем отечестве. С сих пор они заслуживают внимание… 

Со времен Петра, церкви, особенно в столицах, начали строить в лучшем вкусе и наполнять их прекрасными священными изображениями…» (В.И. Григорович. О состоянии художеств в России. Письмо первое, 1826 г.). 

«Западники» не просто говорили, писали и рассуждали в журнальных статьях. Они активно противодействовали. На борьбу с ними ушло столетие. А затем в Россию вломился 1917 год…  

Огромное количество святых икон было уничтожено, но вот некоторая часть древней нашей иконописи была сохранена и переправлена в музеи, часто открываемые в стенах монастырей и храмов. «Троица» же прп. Андрея Рублева попала даже в школьные учебники. Конечно, религиозное понимание иконы «воинствующие атеисты» отвергли, но, признав ее культурную ценность, в чем-то и поспособствовали серьезному изменению отношения к ней. 

Здесь явно видится действие Божьего Промысла. Руками жестоковыйных «западников» — «большевиков», Господь приоткрыл занавес, за которым стояла Святая Русь. А подвиг новомучеников Российских оказался сродни делам первых христиан. Мы повернули к своим истокам, от которых так нелепо отреклись. 

Сейчас, в XXI веке, иконописцы стараются расписывать храмы и создавать иконы, идя во след за преп. Андреем Рублевым. И это не случайно. Время земного жития святого Андрея — это 1360−1430 (1428?) гг. Битва на Куликовом поле, нашествие Тимура, княжеские распри, шаткость человеческого существования — лучше всего характеризуют внешнюю сторону тогдашнего бытия Руси. 

Академик Д.С. Лихачев отмечал: «В композиции Страшноrо суда во Владимирском Успенском соборе Рублев… изображает людей как бы в предстоянии перед конечной ответственностью за свою жизнь. Никакой экзальтации — мудрое спокойствие и вместе с тем состояние лицезрения конечной истины человеческой жизни. Глаза рублевских персонажей в Страшном суде видят оценку себе и своей жизни, перед ними раскрыта тайна мира. Поэтому и Страшный суд не страшен, а радостен. Это то чувство, с которым шли или, по крайней мере, моrли идти русские люди на Куликово поле».

 

Но ныне тоже времена лихие, жестокие и духовно опасные. Священник Александр Шмеман верно писал: «Мы живем, без преувеличения, в страшную и опасную эпоху. Страшна она прежде всего все увеличивающимся восстанием против Бога и Его Царства. Снова не Бог, а человек стал мерой всех вещей, снова не вера, а идеология, утопия определяет собою духовное состояние мира…»

Одним словом, ныне привычный уклад жизни трещит по швам. И как же нам нужен преподобный Андрей Рублев и его иконы, ведущие к Богу и не позволяющие «суете сует» затопить душу и затмить разум. Похоже, что для православных людей надвигается новое Куликово поле. Но, чтобы противостоять врагу внешнему, необходимо одолеть врага внутреннего, одержать верх над грехами. И только тогда можно будет сказать твердо: «С нами Бог! Разумейте языцы и покоряйтеся яко с нами Бог...» 

Рейтинг@Mail.ru