Заложник красного фетишизма

12.10.2017 - 21:08
Наталья Иртенина

Маленький приволжский Тутаев, сосед огромного Ярославля, единственный из городов Золотого кольца носит не родное имя, а выданное ему в 1918 году по мандату местных коммунистов. Это было едва ли не первое в Стране Советов насильственное лишение русского города исконного имени (Романов-Борисоглебск) с заменой на революционное. Позднее счет таких переименований в СССР пошел на сотни тысяч.

 

Вождей и героев, ради которых следовало лишать родных топонимов города, веси и улицы, разумеется, не хватало. Поэтому в первые годы новая власть лепила своих героев в лучшем случае из случайных людей (в худшем — из откровенных садистов, маньяков и палачей), которые заплатили собственной жизнью за раздувание пожара мировой революции и превращение России в безымянный Союз Республик.

 

Когда б вы знали, 

из какого сора 

росли советские герои

времен Гражданской…

 

История нынешнего названия Тутаева полыхает багровым пламенем пожара, в котором под грохот рвущихся бомб и снарядов погибал один из древнейших и красивейших русских городов — Ярославль.

6 июля 1918-го там вспыхнуло антибольшевистское восстание. Организаторами его были военизированный «Союз защиты Родины и свободы» и полковник Добровольческой армии юга России А.П. Перхуров. Активными, вооруженными участниками — около двух тысяч человек, в основном офицеры, кадеты, гимназисты, местная интеллигенция, частично — рабочие и крестьяне ярославской округи.

Расклеенные в городе листовки провозглашали цель восстания: «Власть большевиков в Ярославской губ. свергнута. Те, кто несколько месяцев тому назад обманом захватили власть и затем путем неслыханных насилий и издевательства над здоровой волей народа держали ее в своих руках, те, кто привели народ к голоду и безработице, восстановили брата на брата, разделили по карманам народную казну, — теперь сидят в тюрьме и ждут возмездия. Люди, свергнувшие эту власть, имеют своей целью установление форм широкого государственного народоправства. Народное собрание, законно и в нормальных условиях избранное, должно создать основы государственного строя, установить политическую и гражданскую свободу и на точном основании закона закрепить за трудовым крестьянством всю землю в его полную собственность…»

 

Отличительными знаками повстанцев были нарукавные шевроны и банты из Георгиевской ленты.

 

Большевистская власть назвала восстание на своем жаргоне «мятежом белогвардейских банд» и со второго дня приступила к разворачиванию своей «антитеррористической операции». Две недели центр Ярославля обстреливали из броневиков, тяжелой артиллерии и бомбили с аэропланов. Старинный русский город был взят в кольцо красноармейским интернационалом — полками латышей, венгров, поляков, китайцев. День за днем методичной стрельбой «по площадям» они уничтожали его жилые кварталы вместе с обитателями, старинные храмы, памятники культуры, истории и архитектуры, промышленность, инфраструктуру. Город жгли зажигательными бомбами и готовились травить химическим оружием. Краском Гузарский поставил вопрос ребром: «если не удастся ликвидировать дело иначе, придется уничтожить город до основания со всем его населением». Только дожди и ветер помешали красным применить отравляющие газы — если б не это, то не тамбовские леса, а Ярославль стал бы первым коммунистическим полигоном использования химоружия против русского народа. Как стал он первым в мире городом, испытавшим на себе авиабомбардировки, примененные против соотечественников в гражданской войне.

 

21 июля все было кончено, восстание подавлено с чудовищной жестокостью, сотни людей казнены официально, а сколько перебито бессудно — Бог весть. От центральной части Ярославля мало что осталось, повсюду были руины, головешки и голые печные трубы.


Какую роль сыграл во всем этом безвестный 20-летний красноармеец Илья Тутаев, считающийся погибшим «при исполнении служебного долга во время подавления ярославского мятежа»? Да никакую. Погиб он в ночь на 11 июля под Ярославлем, в пригородных дачах, где завязалась перестрелка между его отрядом и владельцами дачи, к которой пожаловали красные. Обстоятельства этого доныне остаются мутными, описания в мемуарах и литературе противоречивы. Отряд обходил дачи то ли для разведки, то ли для «реквизиций на нужды революции», грабежа, иными словами. Отстреливались от незваных гостей то ли неизвестные «белогвардейцы», числом не то двое, не то четверо, то ли сугубо гражданский местный дворянин Никита Зацепин с женой. Погиб Тутаев то ли от вражеской пули, то ли его застрелили свои, приняв бойца, переодетого в реквизированные обновки, за офицера.

 

Из позднейших письменных показаний комиссара отряда Панина видно, как тот пытается приукрасить дело и скрыть кое-какие детали. Он пишет о скрывавшихся на дачах офицерах, «бежавших из Ярославля» — это в самом-то начале восстания бежавших? Сообщает о четырех офицерских шинелях в прихожей — хотя в сам дом, судя по описаниям, никто из красных зайти не успел, обстреливали его по периметру. Путано пишет об отходе отряда в Романов-Борисоглебск, из чего можно понять, что тело Тутаева они в спешке бросили и лишь потом послали за ним по реке пароход.

 

Была ли это попытка ограбления «буржуйских» дач под видом разведки? Для большевистских деятелей при оружии в первые годы советской власти это была обычная практика. Склады революционной власти ломились, а карманы рвались от «реквизированного» в частных домах и квартирах. Позднее слухи, что Тутаев погиб при грабеже дач, курсировали в городе его имени десятилетиями, дожив до нашего времени. Охоту революционных красноармейцев к грабежу подтверждает и доклад одного из руководителей подавления восстания К. Неймана: после того как Ярославль был взят, «наши красноармейцы страшно и доблестно грабят город, не удерживаемые своими начальниками...»

 

Спустя три месяца, на первую годовщину большевистской революции, именем погибшего при столь неоднозначных обстоятельствах бойца назовут целый город. Заменят Тутаевым ненавистное большевикам имя Романов (хотя к династии Романовых оно не имеет отношения). Нелепость? Разумеется. Чтобы четче понять это, достаточно представить, как, например, донбасский Славянск местная пробандеровская власть в раже ненависти к русским переименовывает в честь одного из множества погибших там никому не известных бойцов «АТО». Подобные глупости рельефно видны на чужих примерах, особенно примерах отталкивающих. Но современным российским коммунистам все это — Божья роса.

 

Нынешние коммунисты мертвой хваткой вцепились в имя Тутаева и уже три десятка лет не дают вернуть городу родное название. Хотя советская власть за это имя вовсе не держалась и в начале 1940-х намеревалась заменить так и не утвержденное законодательно, сомнительное «Тутаев» на «Менделеев» (лишь война помешала). У Дмитрия Ивановича перед Романовом-Борисоглебском заслуг поболее, чем у юного красноармейца, — при его участии там был основан завод минеральных масел. Однако современные отечественные коммунисты обладают интересной особенностью — они сакрализуют и фетишизируют все, что имеет касательство к почившей не в Бозе советской власти, даже если это явная нелепость. Они мумифицируют все оставшиеся от СССР идеологические руины, а казенно навязываемое всем россиянам «согласие и примирение» понимают по-своему: «не смейте трогать наши памятники и названия, не смейте ставить ваши памятники и протаскивать ваши названия». Аргументация их — чистой воды шулерство, в котором они наторели еще с давних дореволюционных времен. Пугают жителей, что переименование потребует миллионов рублей из бюджета города, замены паспортов и всей документации. На самом деле не потребует.


«Именно в советское время в Тутаеве развернулось широкомасштабное строительство предприятий, жилых домов и других объектов инфраструктуры, благодаря которым город живет и функционирует», — далее заявляют они. Старая сказка о том, как царская Россия была отсталой, заплесневелой, неграмотной и немытой, но вот пришли коммунисты и страна стала развиваться невиданными темпами. А без них она утонула бы в болоте, конечно же... 

 

При том что темпы промышленного роста России при Николае II были высочайшими в мире, и Романов-Борисоглебск, как и прочие малые города империи, со временем не остался бы в стороне от индустриальных процессов. Рос бы и богател, развивая попутно и свои традиционные романовские бренды, которые в советскую эпоху как раз заглохли.

 

Думский коммунист Н. Харитонов выдал даже такой аргумент: эдак ведь можно допереименовываться до того, что и Калининград сделать обратно Кенигсбергом. Спасибо, тов. Харитонов, теперь мы знаем, что коммунисты относились и относятся к русским городам и в целом к России как к аннексированной территории, трофею, добытому в войне с русским народом, с его культурой, религией и историей. Впрочем, это и так было известно. Коммунист Харитонов, конечно, не намеренно проболтался, они ведь никогда не проговаривали это открытым текстом, но так уж получилось. Оговорка по Фрейду, что называется. Он только хотел проделать привычный уже коммунистический трюк фокусника-шарлатана — лишний раз прилепить на сторонников возвращения утраченных русских имен и смыслов ярлык «власовцы». Ловкость рук и… важный параграф в шулерском списке необольшевиков. Это направление своего агитпропа они развивают ныне с особым тщанием.

 

Так, красноармеец Тутаев оказывается уже не просто героическим защитником трудящихся от свирепых помещиков и капиталистов. Эта сказка нынче плохо работает, большинство населения стало к ней нечувствительно. Но теперь он — борец с предателями родины, которые продали страну западным колонизаторам, с пособниками интервентов — расчленителей России. И эпизод его гибели, как и ярославское восстание, как и вся Гражданская война, — это эпическое столкновение русофобских сил зла (белогвардейцы) с простыми русскими парнями (красноармейский интернационал), которые «закрыли грудью отечество» и победили.

 

Коммунистическая пропаганда беззастенчиво переносит позднейшее великое противостояние сторон в войне с фашизмом на трагедию России времен Гражданской войны. По сути, это фальсификация, мошенническое жонглирование смыслами. Гражданскую войну таким способом превращают в предтечу Великой Отечественной, в борьбу «наших» против тогдашних «власовцев».

 

Новая сказка в глазах просоветской публики оказывается штукой помощнее «Фауста» Гете. Факты не важны, главное — образ, идеально вписавшийся в востребованный ныне сюжет «советские патриоты против либерал-предательской швали». А то, что у ярославских повстанцев, как и всех участников Белого движения, было гораздо более оснований называть предателями отечества коммунистов-ленинцев, — так кто ж из просоветской публики этому поверит? Ведь тов. Ленин и его сподвижники с самого начала Первой Мировой войны камлали на поражение России, безусловно, из высоких моральных и патриотических соображений. И в 1918 году, несомненно, из тех же соображений свернули войну, отдав Германии безвозмездно, то есть даром, четверть европейской территории России, да еще и приплатив огромную контрибуцию — не из личных сбережений, естественно. Из любви к Родине, никак иначе…

 

В сентябре 2017-го коммунисты провалили очередную попытку вернуть Тутаеву исконное имя. На общегородском голосовании верх одержали противники переименования. Коммунисты всей страны отпраздновали эту победу, свою «битву под Конотопом». И смотрите, как они заговорили: «Вопреки “партии большинства” и антисоветчикам, стремящимся превратить россиян в Иванов, не помнящих родства, две трети тутаевцев проявили уважение к своим советским предкам и великой истории» (анонимный блогер-коммунист). А ничего, что советская власть 73 года насильственно превращала граждан СССР в Иванов, родства не помнящих? Старательно обрезала все корни на отметке 1917 г., до середины 1930-х вообще запретила русскую историю, а затем тщательно уродовала ее, принуждала народ отрекаться от прошлого, от наследия предков, а кого-то и от родных отцов. Да они и сейчас считают своими предками только советские поколения, а сотворение мира и начало истории отсчитывают от Красного октября.

 

Точка в вопросе переименования Тутаева, разумеется, не поставлена. По закону этот вопрос должен решаться не на местном уровне, а на федеральном. Госдума осенью 2016 года уже приняла в первом чтении законопроект о возвращения городу прежнего названия. Но была сделана уступка слишком громко кричавшим коммунистам. Теперь этот законопроект будет лежать в недрах Думы до нового поворота событий.

 

Ну что ж, дадим коммунистам время потешиться иллюзиями демократии и триумфа «воли народа». Ведь когда они были у власти, когда сами, не спросив народ, конвейером переименовывали города и улицы, этой радости честной демократической победы они были лишены.

 

Но слегка омрачить их восторг все же необходимо ради справедливости: не две трети тутаевцев проголосовали против, а менее четверти. Выразить свое мнение к урнам пришли около 12 тыс. человек из 34 тыс. горожан, имеющих право голоса. Из них против высказались 64 % — менее 8 тыс. Вот и весь местный протестный потенциал коммунистов. А как раз почти две трети взрослых тутаевцев проявили безразличие к вопросу, в честь кого им называться — трех святых князей или красноармейца с сомнительным геройством, «АТОшника» своего времени. Вот это безразличие и есть печальный результат идеологического изнасилования нашего народа во времена советской власти.

 

Источник

Рейтинг@Mail.ru