«…И врата ада не одолеют ее». Церковь и Сталин

03.09.2020 - 09:07
Алексей Сокольский

Как оккультист во власти признал Русское Православие

 

4 сентября 1943 года состоялась встреча руководителя СССР Иосифа Сталина и трех выдающихся иерархов Русской Православной Церкви: митрополитов Сергия (Страгородского), Алексия (Симанского) и Николая (Ярушевича). Результатом длительного разговора (а он по архивным данным продолжался 1 час 55 минут) стало принятие решения о нормализации деятельности Православной Церкви в Советском Союзе. 

 

Сухое официальное сообщение гласило: «4 сентября у Председателя Совета Народных Комиссаров СССР тов. И.В. Сталина состоялся прием, во время которого имела место беседа с патриаршим Местоблюстителем митрополитом Сергием, Ленинградским митрополитом Алексием и Экзархом Украины Киевским и Галицким митрополитом Николаем. Во время беседы митрополит Сергий довел до сведения Председателя Совнаркома, что в руководящих кругах Православной Церкви имеется намерение в ближайшее время созвать Собор епископов для избрания Патриарха Московского и всея Руси и образования при Патриархе Священного Синода. Глава Правительства тов. И.В. Сталин сочувственно отнесся к этим предположениям и заявил, что со стороны Правительства не будет к этому препятствий. При беседе присутствовал Заместитель Председателя Совнаркома СССР тов. В.М. Молотов».  

 

Эти строки свидетельствуют о решающем изменении политики советской власти в отношении Православия. 

 

Еще накануне Великой Отечественной войны казалось, что Православная Церковь будет задушена политикой коммунистов. Репрессии, закрытие храмов под любыми благовидными предлогами (отсутствие настоятеля, несоблюдение санитарных норм при эпидемии, нехватка помещений для хранения зерна в колхозах и т.д.) и активная антирелигиозная пропаганда должны были свести к нулю православную религиозную жизнь на территории бывшей Российской империи. 

 

В 1932 году в СССР широко было объявлено о безбожной пятилетке. И даже в 1941 году, когда война стояла у порога государства, антиправославная пропаганда не прекращалась.  В союзном издании «Безбожник» была напечатана статья некоего Евстратова, в которой утверждалось: «Когда народ подвергался нашествию врага, Церковь часто предавала его и продавала завоевателю. Когда он копил силы для освобождения, религия ослабляла его проповедью покорности и безволия… Народный патриотизм, который массы всегда проявляли, коренится в трудовой деятельности народа. Религия не могла быть источником этого чувства». 

 

То есть мы видим, что перед началом войны с фашистской Германией Русская Православная Церковь не рассматривалась советской властью в качестве союзника. При этом национальные чувства русского народа уже вовсю эксплуатировались коммунистической пропагандой, примерно с 1937 года, когда вспомнили об Александре Сергеевиче Пушкине, причем не какие-то заштатные культурные деятели, а само государство. 

 

В 1938 году вышел замечательный художественный фильм «Александр Невский», а в 1940 году — «Суворов». Патриотизм благоверного великого князя Александра Невского и великого русского полководца Александра Васильевича Суворова подчеркивался, но их христианские убеждения непременно скрывались в мутной пелене пропаганды. 

 

Резкого изменения касательно Церкви не произошло и в тяжелые дни 1941 года. Кажется парадоксальным, что когда власти по-настоящему требовалась поддержка РПЦ, то ее не требовали и не очень-то хотели требовать. 

 

В 1943 году ситуация была совершенно другой. В январе произошел прорыв блокады Ленинграда, в феврале под Сталинградом окончательно капитулировали остатки 6-й немецкой армии фельдмаршала Паулюса, и в августе закончилась победой Красной армии грандиозная битва на Курской дуге. В таких условиях вроде бы Иосифу Сталину договариваться с Русской Православной Церковью и тем более разрешать выборы Патриарха не было нужды. 

 

До сих пор историки спорят о том, почему же в 1943 году так радикально изменились позиции советской власти, и преследование религии если и не сошло на нет, то значительно замедлило темпы. 

Есть версия, что Сталин пошел на смягчение безбожной политики под влиянием надвигающейся Тегеранской конференции (28 ноября — 1 декабря 1943 года). На этом форуме английский премьер-министр Уинстон Черчилль и президент США Франклин Делано Рузвельт могли задать неудобные вопросы советскому вождю по поводу «свободы совести» в Советском Союзе. 

 

Дополнительным мотивом для улучшения положения Русской Православной Церкви обычно называются предполагаемые действия советских войск на территории православных стран Европы, а также возросшее влияние Православия на оккупированных Третьим Рейхом землях СССР. Данная точка зрения является самой популярной в науке, так как объясняет все произошедшее с сугубо материалистических позиций. Однако «популярное» — не значит «правильное» и «единственное». Для того, чтобы улучшить международный образ Советского Союза, совершенно не нужно было позволять избирать Патриарха и восстанавливать более или менее спокойную деятельность РПЦ. 

 

Православное возрождение на оккупированных немцами территориях после их деоккупации можно было легко задавить посредством репрессивных органов. Для «умягчения сердец» протестантов Рузвельта и Черчилля хватило бы и обновленческой лже-Церкви, которая являлась вполне просоветской и благодушно принимаемой Константинопольской Патриархией и Католической церковью. Но Сталин не пошел на согласие с обновленцами, а обратился к епископату Русской Православной Церкви. 

 

Здесь подоплека заключается в том, что Советский Союз нельзя в реальности назвать чисто атеистическим государством, а самого Сталина — твердолобым безбожником. Современный известный писатель, бывший журналист-международник, принадлежавший к «кремлевскому пулу» журналистов, отмечает: «Подвергнув хозяйственную модель царской России своему «научному» эксперименту, большевики сумели разрушить ее, обрекая весь народ на голод. Они вернули людей в те времена, когда именно об урожае молились богам: о дожде, о солнце, о короткой зиме. Египтяне обожествляли Нил, от разливов которого зависел урожай. Ацтекские жрецы, на вершинах пирамид вспарывающие грудные клетки несчастным и вырывающие их еще бьющиеся сердца, приносили жертву самому кровожадному из своих богов – богу маиса, богу кукурузы. Принеся своим собственным богам в жертву миллионы людей – в Поволжье, на Украине, на Тамбовщине, обескровив страну колхозами и продразверсткой, большевики возвели ВСХВ (ВДНХ – прим. ред.): храм хлеба, в котором голодные могли бы молиться Золотому Колосу. И после тяжких военных лет, в которые от голода пухла вся страна, еще важней стало дать людям место паломничества. Дать им храм, в котором они могли бы укрепить свою веру в сытое будущее… Это было будущее Советского Союза. И в нем, в этом будущем, было много еды. Для советского человека, человека вечно голодного, это и был понятный рай, ради которого стоило терпеть и жертвовать собой. Глупости, думаете? Вспомните свою бабушку, которая пичкала вас все ваше детство с таким остервенением, словно пыталась накормить впрок на всю вашу оставшуюся непредсказуемую советскую социалистическую жизнь». 

 

Дмитрий Глуховский в открытую говорит о господстве неоязыческих и оккультных мифов в советской стране. Сам Иосиф Сталин тоже должен быть признан сторонником оккультизма. Юный Сосо утверждал, что потерял свою веру под влиянием теории эволюции Чарльза Дарвина, но вряд ли он стал сугубым материалистом. 

 

В этом случае очень любопытен его революционный псевдоним, который использовался им до 1917 года. «Коба» — это прозвище Иосиф Джугашвили избрал неслучайно. Обычно считается, что псевдоним был принят в честь персонажа романа Казбеги «Отцеубийца», этакого благородного разбойника в стиле Робина Гуда. Но «Коба» имеет свои истоки в имени Кобадес. Так в Грузии звали персидского царя Кавада, захватившего ее. Кавад же покровительствовал секте маздакитов, вышедшей из оккультного учения манихеев. 

 

Маздакиты проповедовали борьбу с настоящим миром как с созданием злого божества. Кроме того, их лидер Маздак предполагал ввести всеобщее равенство, разделить на всех имущество и женщин. Примечательно, что маздакиты выступали под красными флагами и практиковали полное уничтожение несогласных с их учением. 

 

От псевдонима «Коба» Иосиф Виссарионович отказался в пользу более звучного «Сталин» в 1913 году. Но от оккультизма он не отрешался. Тем более, что еще с лет, проведенных в семинарии, Сталин был знаком с видным оккультистом Георгием Гурджиевым, который путешествовал по миру в поисках «тайного знания» и достаточно неплохо относился к исламу, буддизму и Православию, пытаясь найти внутри мировых религий оккультные знания. Так вот знание такого типа предполагалось использовать для воздействия на человека и управления государством. Но они должны были исходить из древней традиции. Советский руководитель, видимо, разделял убеждения Гурджиева. 

 

В 1922 году Иосиф Сталин меняет в документах дату своего рождения с 18 декабря 1878 года на 21 декабря 1879 г. Но 21 декабря — это день зимнего солнцестояния, чтимый язычниками, оккультистами и астрологами во всем мира.

 

По воспоминаниям маршала Александра Михайловича Василевского, Сталин любил сам давать наименования крупным воинским операциям Красной армии. Так появились планы «Уран», «Марс», «Юпитер» и «Малый Сатурн» в 1942 году. Астрологическая подоплека названий очевидна.

 

СССР в 1943 году заявил себя государством, претендующим на серьезное значение во всем мире. Естественно, оккультист Сталин хотел использовать «сокровенные знания» Православия для самого себя и своего государства. За обновленцами же традиция не стояла. И уже поэтому они были не нужны бывшему семинаристу и «отцу народов». 

 

Другой существенной причиной, по которой смягчился репрессивный режим против Русской Православной Церкви, являлось то, что православный епископат показал свои возможности как в работе внутри страны, так и на оккупированных территориях. Кроме того, через Русскую Православную Церковь можно было выходить на православные приходы в Европе и Америке. Сталин-прагматик это учитывал. 

 

И, конечно же, Иосиф Сталин великолепно понимал, что Русская Православная Церковь занимает исключительно патриотические позиции. Недаром еще осенью 1941 года «великий вождь» в разговоре с координатором программы ленд-лиза У. А. Гарриманом выразился достаточно отчетливо: «Мы не питаем иллюзий, что они [русские люди] сражаются за нас. Они сражаются за мать-Россию». 

 

Таким образом, восстановление патриаршества в 1943 году не было спонтанным решением. «Вождь и учитель» к нему шел долго. К этому его подталкивали и политические, и социальные, и даже погодные явления в России. 

 

Оккультисту Сталину показалась вполне понятной морозная зима 1941-1942 годов. Враг вторгся в русскую землю, и некие силы воздействовали на природу, дабы оградить Святую Русь от гибели. Сталин не рассуждал по-православному, но вполне в рамках оккультного знания и природной магии… 

 

4 сентября 1943 года не значится среди выдающихся дат русской истории. Но в этот день на самом деле произошла капитуляция полуязыческого, полубезбожного государства перед Православной верой и Русской Православной Церковью. Не столь важно, что эта капитуляция состоялась под влиянием убеждений, не имеющих с Православием ничего общего. 

 

Пред Богом все оккультные знания и упования безбожников — ничто. Господь Наш Иисус Христос использует все, что происходит в человеческом мире, ради Церкви. Недаром говорится: «…и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16, 18). 

Рейтинг@Mail.ru