Аттракцион ловкости

21.11.2012 - 19:54
Максим Кустов

Похоже, что когда-нибудь в будущем историки по делу «пусек» и связанным с ними скандалами, будут с недоумением изучать нравы либеральной тусовки начала XXI столетия. Историки будут изумляться – да как же эта публика умела ненавидеть друг друга и с какой готовностью говорила чистую правду о своих вчерашних сподвижниках.

Для начала вышедшая на волю Екатерина Самуцевич рассказала все, что она думает о веселой команде адвокатов, сделавших все от них зависящее, чтобы их подзащитные оказались за решеткой. До нее, наконец, дошло, как распределяются роли – «дуры будут сидеть, а умные «защитники» дур ездить на Запад, премии получать, книжки о дурах писать и товарный брэнд регистрировать».

Особенно досталось Марку Фейгину. Ему Самуцевич врезала по полной программе: «Марк явно попытался представить ситуацию не так, как было на самом деле. Например, он говорит, что регистрировал бренд от нашего имени и что мы его чуть ли не заставили это сделать. Это неправда… В августе после всех судов он пришел и сказал, что надо как-то «защищать наш труд». Мы сказали: «Да, конечно». При этом у нас с Марком был отдельный разговор, и я ему говорила, что у нас некоммерческая группа и нам важно, чтобы не было непонятного коммерческого использования. Мы как авторы хотим это контролировать. Марк сказал, что знает, как это делать, и я ему доверилась, естественно. Я же сижу в СИЗО, откуда я знаю, как надо делать».

Надо отметить, что манера Марка Фейгина обращаться с «подзащитными» заставляет вспомнить замечательные произведения писателя Николая Задорнова об освоении Амура в позапрошлом веке. Там хитрый торговец Гао Цзо ловко обманывал невежественных и доверчивых охотников-аборигенов. Вот, например, как он обманул молодого охотника Удогу:

«– А только ты не забыл, что отец твой умер? – вдруг спросил старик.
– Я помню, – прижал Удога кулак к сердцу.
Наступило длительное, неприятное молчание. Как видно, Гао Цзо хотел что-то спросить про покойного отца.
– А ведь за ним остался большой долг, – наконец чуть слышно обронил он. – Достань книгу, сын, подсчитай.
Что говорил молодой торгаш, щелкая на маленьких счетах, Удога не слыхал. Он так и окаменел, стоя на левом колене».

А вот какие фокусы проделывал Марк Фейгин, по рассказам Самуцевич: «Вот те документы по поводу бренда, товарного знака Pussy Riot и фильма о нас, что Фейгин выложил, я никогда не видела и такого не подписывала… Адвокаты в СИЗО давали мне на подпись бумаги. Но, по их словам, это были процессуальные документы, связанные с доверенностью. Но я доверяла своим адвокатам и подписывала. Подписывать давали в последние три секунды перед уходом. Говорили так: нам уже надо бежать, но подпиши еще вот это, пожалуйста, а то тебе не смогут в суде документ такой-то дать. Я, естественно, подписывала».

Еще Самуцевич рассказала, что подписывала по просьбе адвокатов… пустые листы. Вот это высший пилотаж – до такого даже хитромудрый Гао Цзо не додумался.

Гао Цзо всласть попользовался доверчивостью Удоги, а Марк Фейгин – Самуцевич и ее подельниц. Правда, когда читаешь про обманутого охотника Удогу, его становится ужасно жалко. «Пуськи» такого чувства не вызывают.

Зато Гао Цзо и Марк Фейгин, несмотря на то, что один литературный персонаж, а другой – персонаж вполне реальный, вызывают чувства очень похожие.

По материалам Роспатриот

Рейтинг@Mail.ru