Первоапрельская шутка Иосифа Сталина

01.04.2009 - 14:01
Максим Купинов
Как известно, весной 1945 года англо-американцы имели достаточно реальные шансы ворваться в Берлин, опередив Красную Армию. 27 марта корреспондент агентства Рейтер при 21-й армейской группе Кэмпбелл сообщал о наступлении англо-американских войск: «Не встречая на своем пути сопротивления, они устремляются к сердцу Германии». Журналист несколько преувеличил – сопротивление войска союзников встречали, но оно слабело с каждым днем. На этом фоне 1 апреля Иосиф Сталин отправил Дуайту Эйзенхауэру, командовавшему экспедиционными войсками союзников в Европе послание, в котором было сказано: «Берлин потерял свое прежнее стратегическое значение, поэтому Советское Главнокомандование думает выделить в сторону Берлина второстепенные силы». Одобрив американский план образования второго дополнительного кольца путем соединения советских и союзнических войск в районе Вена - Линц - Регенсбург, глава советского правительства сообщал, что «начало главного удара советских войск, приблизительно – вторая половина мая». В тот же день Сталин принялся готовить «наступление на Вену» во «второй половине мая». Вот как об этом вспоминал Георгий Константинович Жуков: «1 апреля 1945 года Верховный Главнокомандующий заслушал доклад А. И. Антонова об общем плане Берлинской операции, затем – мой доклад о плане наступления войск 1-го Белорусского фронта и доклад И. С. Конева о плане наступления войск 1-го Украинского фронта… Тут же он указал маршалу И. С. Коневу: «В случае упорного сопротивления противника на восточных подступах к Берлину, что наверняка произойдет, и возможной задержки наступления 1-го Белорусского фронта 1-му Украинскому фронту быть готовым нанести удар танковыми армиями с юга на Берлин… В ночь на 2 апреля в Ставке в моем присутствии Верховный подписал директиву 1-му Белорусскому фронту о подготовке и проведении операции с целью овладения Берлином и указание в течение 12-15 дней выйти на Эльбу. Главный удар было решено нанести с кюстринского плацдарма силами четырех общевойсковых и двух танковых армий». Отправляя послание Эйзенхауэру 1 апреля Сталин еще не знал о том, что в тот же день премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль отправил послание президенту США Франклину Рузвельту. Речь шла все о том же – о «потерявшем свое прежнее стратегическое значение» Берлине. Черчилль писал: «Я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения». Черчилль, рассматривавший Советский Союз как потенциального противника, полагал, что решающими в стратегии и политике западных держав должны были быть следующие соображения: «Надо немедленно создать новый фронт против ее (Советской России) стремительного продвижения; этот фронт в Европе должен уходить как можно дальше на восток; главная и подлинная цель англо-американских армий – Берлин; освобождение Чехословакии и вступление американских войск в Прагу имеет важнейшее значение». «Я лично не считаю, - писал Черчилль, - что Берлин уже утратил свое военное и тем более политическое значение ... поэтому я бы в гораздо большей степени предпочел придерживаться того плана, на основе которого мы форсировали Рейн, а именно, чтобы 9-я американская армия вместе с 21-й армейской группой продвинулась к Эльбе и дальше до Берлина». Но допускать создание вероятного «нового фронта», «уходящего как можно дальше на восток» Сталин вовсе не собирался. Не нравилась ему такая идея. С его точки зрения, уходить «новый фронт» должен был как можно дальше на запад. И, в подтверждение обоснованности советского видения геополитической ситуации, 16 апреля 1945 года на «потерявшую» стратегическое значение германскую столицу двинулись «вспомогательные силы» - войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов.
Рейтинг@Mail.ru